На какой заработок живет Александр Степанович? Главным образом на то, что получает за свои заметки и статьи, которые печатаются в местной нашей газете, а иногда и в столичных журналах. Статьи эти мне пока еще совсем «не по зубам». Все больше — «вопросы экономики города и деревни», и другие в том же роде. Наверное, это важные вопросы. И папа уверяет, что пишет Александр Степанович талантливо, только все это, как говорится, не по моей башке…
А пока оба друга продолжают радоваться своей встрече.
— Так, говорите, шлепаете помаленьку? — спрашивает папа и смеется весело, как будто «шлепанье» Александра Степановича — невесть какая радость.
— Шлепаем, шлепаем, — вторит ему Александр Степанович. — Нога за ногу задеваем!..
— Целый год по заграницам странствовали! Воображаю, чего насмотрелись!
— Да, — скромно подтверждает Александр Степанович. — Кое-что видел. И кое-кого… Сейчас, впрочем, главная сенсация — пересмотр дела Дрейфуса. Вся Франция — да и весь остальной мир! — кипит, как огромный котел на огне!
— Нам-то, надеюсь, подробно расскажете?
Вот в этот самый момент, когда я навостриваю уши, — сейчас Александр Степанович начнет рассказывать! — в комнату входят новые люди. Это студент Матвей Фейгель, брат моей подруги Мани, и старая Вера Матвеевна, которую все в городе называют «слепой учительницей» (она слепая на оба глаза).
— Вот, — обращается Александр Степанович к вновь пришедшим, — Яков Ефимович просит меня рассказать о загранице, о деле Дрейфуса…
— Ну, значит, мы пришли в самый раз! — говорит Вера Матвеевна.
— Чудно-чудно-чудно! — хлопает в ладоши Матвей.
Он вообще необыкновенно радостный юноша, и «чудно-чудно-чудно» чуть ли не любимое у него слово.
Тут разговор начинается, собственно, о том, что Александр Степанович не просто расскажет, но сделает подробный доклад «о загранице». И не только нам, маленькой кучке его ближайших друзей, но и более широкому кругу слушателей. К этой деловой беседе привлекается и мама. Обсуждают в подробностях, как это сделать, когда, где, перед какими слушателями, а главное: как это осуществить? Ведь публичной лекции на такую тему — да еще кому? Александру Степановичу Ветлугину! — полиция не разрешит.